Я прочитал статью о Лихи Дарнель (Глузман), главной свидетельнице по делу об убийстве Асафа Штайермана, которая сейчас проходит подготовку в области клинической психологии. Помимо юридической и общественной дискуссии, этот случай поднимает в моих глазах гораздо более широкий профессиональный вопрос:
Насколько глубоко организации проверяют людей, в чьи руки они вверяют власть, влияние и доверие?
В данном случае речь идет о профессии в сфере психотерапии. В других сферах это финансовый директор, офицер безопасности, руководитель закупок, специалист по IT с широкими правами доступа или сотрудник, имеющий доступ к конфиденциальной информации.
Один из ключевых уроков из мира insider threats состоит в том, что не всякий риск измеряется судимостью или приговором. Иногда именно поведенческие паттерны, принятие решений под давлением, моральные суждения и реакции на экстремальные события и должны зажигать сигнальные лампочки.
Многие организации сосредоточены на вопросе «Есть ли у сотрудника судимость?», но зачастую более важный вопрос звучит так: «Существует ли существенная информация о его поведении в прошлом, которая заставила бы нас дважды подумать, прежде чем доверить ему ответственную должность?»
В этом конкретном случае речь идет не о юридическом вопросе, а о вопросе управления рисками.
Когда человеку предстоит занять должность, основанную на доверии, влиять на других людей или получить доступ к конфиденциальным ресурсам, стоит рассмотреть несколько уровней: историю принятия решений в экстремальных ситуациях; причастность к событиям общественной или моральной значимости; расхождения между нынешним образом и существенными событиями прошлого; актуальную, а не разовую оценку рисков; а также механизмы надзора и контроля на протяжении времени.
Важно также помнить, что insider threats возникают не только из злого умысла. Иногда они проистекают из неверного суждения, из сокрытия информации, из безответственности или из ценностных конфликтов, которые не были вовремя выявлены.
В конечном счете каждая организация должна решить, где пролегает черта между личной реабилитацией и профессиональной ответственностью. Это сложное решение, но оно должно приниматься исходя из взвешенного управления рисками, а не из допущения, что если нет юридического препятствия, то нет и риска.